Эвакогоспиталь № 3421

Осенью 1941 года было принято решение, что недостроенное каменное здание школы будет передано под госпиталь. Строительство предполагалось завершить в кратчайший срок. Летом и осенью на стройке работали и учителя и ученики школы, рабочие фабрики. О материально-техническом состоянии госпиталя узнаем из следующего документа:

Хозяйственное состояние эвакогоспиталя № 3421

         «Госпиталь расположен в новом каменном здании. Состоит из 14 палат, включая коридоры нижнего и верхнего этажа. Развернут на 300 коек. В здании имеется кухня, санпропускник, уборная, склад вещевого довольствия. За отсутствием помещений госпиталь не оборудован кабинетами как-то: рентгенкабинет, кабинет физиотерапии.

         Здание, как внутренняя, так и внешняя часть требуют капитального ремонта: нужны оштукатурка стен, их побелка. Утепление дверей, перекладка и увеличение печей, пристройка к кухне. Тамбур, устройство кладовой для хранения продуктов. Внешне: здание сдано с незаконченной кладкой стен.

         Госпиталь имеет складское помещение: продовольственный склад и склад красноармейского обмундирования. Продовольственный склад помещен в части здания базы райпотребсоюза, а склад обмундирования на территории госпиталя в дощатом сарае.

         Для обслуживания нужд госпиталя имеется гужевой транспорт в количестве 6 лошадей. Отсутствие автомашины затрудняет бесперебойное обслуживание госпиталя, т.к. продукты доставляют из Кирова. Далеко подвозить дрова и воду.

         Имеется прачечная, которая состоит из 1 комнаты, расположенной в бане. Санитарное состояние прачечной неудовлетворительное. Она не имеет сушилки.

         На 12 месяцев требуется 2000 куб. м. дров.

         Имеется подсобное хозяйство 11 га. Засеяно: овса 2,5 га., капусты — 0,45 га, картофеля – 3 га., огурцов – 0,35 га., лука – 0,10 га., буряка — 0,5 га., турнепса – 0,5 га. Остальная площадь не засеяна, т.к. нет семян. К обработке огорода не приступали.

         Госпиталь занимается трудоустройством инвалидов, тех, кому некуда ехать: их территория занята оккупантами. Госпиталем трудоустроено 16 человек. В дом инвалидов направлено 2 человека.

         Шефы госпиталя: колхоз «Искра», колхоз им. Ворошилова, колхоз «Ленинский путь», но настоящей помощи от них пока нет.

         Домохозяйки помогали привести в порядок красноармейское имущество, комсомольцы стирали бельё, собирали книги для библиотеки, представляла детская самодеятельность.»

1942 год. Военный комиссар эвакогоспиталя № 3421 политрук Яковлев.

Источник: Ф.2105.оп.2

О работе госпиталя в школьном краеведческом музее сохранились воспоминания местных женщин, работавших в те годы санитарками.

Вот что записано юными краеведами ещё в 90-ые годы прошлого века со слов Александры Илларионовны Койковой (до замужества — Метелёвой): «Жили мы в Сорокиных. Когда началась война, мне мне исполнилось шестнадцать лет. Мама носила начальнику госпиталя молоко, он расплачивался хлебом. Поговорила мама, и он помог мне устроиться в госпиталь на работу. Прихожу. Высокий, седой, старый мужчина. Смотрит строго. «Трудно, — говорит, — у нас работать, а ты мала, худа; ну, проходи, посмотрим. Бойцов надо купать, ногти обрезать, вшивости не допускать. Косички твои придётся обрезать.» Вечером мама вычистила мою голову. Очень хотелось устроиться, чтобы получить паспорт. Меня всю осмотрели, даже под мышками. Моей начальницей была медсестра Лия. В комнате стояло 17 коек. Прибыли легкораненые. Сначала было пятеро… Медсестра часто заставляла успокаивать раненых, погладить, просто посидеть. Узнали как-то, что я одному сшила кисет, стали наказывать, а мама рада, ведь за кисеты солдаты давали хлеб. У каждого была своя тумбочка. Я приносила с кухни в фарфоровых супниках по 4 порции, а второе носили на тарелках на разносах. Питьё — в чайниках. Кормили раненых хорошо. Суп мясной, бывали котлеты, хлеб в обед до 300 г. Иногда видела, как умерших бойцов обнажёнными увозили на кладбище. Нам, санитаркам, давали одноразовый пропуск в столовую, т.е. один раз обедали там, давали немного хлеба на обед, да капустное блюдо запомнилось. Смена была 12 часов. Отработала около. года. Рассчитали.»

Своими воспоминаниями о госпитале делилась Жабина Ираида Ефимовна: «В госпитале было 12 палат. Внизу, у входа, — санпропускник. Здесь раненых мыли, давали пижамы. Напротив — лаборатория, где брали анализы. Вверху — библиотека и палаты. Привозили раненых со станции Гирсово на лошадях, иногда на пароходах. Помню Петрова и Трукова, похороненных в Братской могиле. Они лежали в 8-ой палате на кругах: попали под танк, и тазовые кости были раздроблены. Начальник госпиталя — Гриншпун. Врачи: Семён Миронович Коган, его жена — Римма Исааковна. Всего четыре врача было. Госпиталь был перевалочным, одних отправляли домой, других — на фронт. Большинство медсестёр приезжие, вместе с госпиталем. У госпиталя было своё подсобное хозяйство: коровы, лошади. Там моя мать работала. В октябре 1944 года нас, 85 человек, вместе с лошадьми, коровами переправили в Смоленскую область в город Рославль. Там расположились в бывшем лагере военнопленных, и пробыли там до 1947 года.»

Пелагея Александровна Грязных вспоминала о работе в госпитале следующее: «Лекарств хватало, питание было хорошее… Лежали с различными ранениями, некоторые сами не могли передвигаться. Моя работа заключалась в том, чтобы делать перевязки, промывать раны, ухаживать за солдатами, которые не могли сами этого делать. Большинство солдат выздоравливали, возвращались на фронт, но без потерь не обходилось. Помню тех солдат, что похоронены в Братской могиле. Один был моряк, он и остальные с Украинского госпиталя. Нам было горько терять людей, так как в свою работу мы вкладывали много сил. Приходилось работать с утра до вечера. Большая заслуга в выздоровлении раненых принадлежит нашим врачам. К сожалению, помню только Елену Фёдоровну. Она была терапевтом, многих поставила на ноги.»